Иллюзии
Розмари Вудрафф [1]


В мой третий приезд в Миллбрук, весной 1965-го, Тим пошутил по поводу моего подарка «Майское вино» с ароматом ясменника[2]

Он казался мне добрым. Когда мы гуляли в лесу, он показал мне пруд, в который он бросил обручальное кольцо. Потом в нем кто-то утонул. Прошлогодние листья на мелководье у берега были коричневые. Я подумала, что он одинок.

Когда я встретила его в следующий раз, в начале июня, на открытии галереи, я была под ЛСД. Я была удивительно счастлива; счастлива быть одинокой, полностью в себе, спокойной и веселой. Мне было очень хорошо. В тот вечер Тим говорил о психоделическом искусстве и технике "аудио-обонятельно-визуальных изменений сознания". Он был дидактичен, загадочен, обаятелен и очень интересен.

После открытия мы пошли в бар за углом чего-нибудь выпить.

- Ты похожа на девушку, которую я любил когда-то.

- Давай посмотрим, - я достала из кармана маленькое двустороннее зеркальце, подаренное мне одним художником, и протянула его в руке, так что оно оказалось между нас.

- Мои волосы, твоя улыбка, мой нос, твои глаза, что ты видишь?

- Хорошая пара, - он прикурил сигарету.

- Может быть, - я протянула бокал, чтобы чокнуться.

Он был очень весел, как первый глоток чистого кислорода после пытки в кресле дантиста. Было какое-то чувство, что нас связывает что-то, из каких-то незапамятных времен, какой-то очень глубокий совместный опыт. Но я решила отклонить его приглашение на уикенд в Миллбрук. Он был женат на очень красивой женщине, блондинке, высокооплачиваемой модели. А у меня был страстный музыкант. Мне нравилось его сильное, индейское лицо, оно напоминало кого-то из другого времени, я любила его. Он был воплощением прекрасного легкомыслия. Темные ритмы текли в его венах. Я любила джаз и элегантность и полюбила его с первого взгляда.

Сбегая от грустного лета, я еду в Миллбрук с Тимом, вместо того чтобы ехать в Калифорнию к своим родителям, что, как я чувствовала, должна была сделать. Он одолжил у кого-то джип. Я отдаляюсь от дома.

Синяк под глазом, заплатанные джинсы, рваные кроссовки. Я была смущена тем, что он спасает меня, а я в таком виде.

- Чем ты занималась все лето? - спросил он.

- Умирала от жары и безумия, - ответила я.

- У меня есть теория о смерти, хочешь расскажу?

- Конечно.

- В момент смерти все испытываютэкстаз, и смерть сливается с жизнью в одно целое. Что ты думаешь по этому поводу?

- Не знаю. Я не верю, что смерть - это выход, но недавно я хотела, чтобы эта жизнь прекратилась.

- У меня это было много раз. Слушай, давай заклю чим соглашение...

- Что это за запах? - Машина была наполнена дымом, и из мотора доносились какие-то стуки.

- Открой окно. Я забыл, что глушитель сломан. Других машин не было. - Холодный ночной воздух из окна разогнал дым, но стук из мотора стал громче.

- Что ты сказал? - Мне надо было кричать, чтобы он услышал меня.

- Давай поедем вместе.

- Куда?

- Всюду. Почему ты не приехала в Миллбрук, когда я тебя приглашал?

- Тогда мне не надо было спасаться.

Голубые глаза дружески улыбались. "И чего бы тебе хотелось теперь?" - спросил он.

- Чувственного удовлетворения и умственного во сторга.

- Чего еще?

Я взглянула на него. Красивый профиль, сильные руки на руле. Проницательный пламень в глазах, раньше темные, теперь седые волосы. Очень красив. "Любить тебя, я думаю".

Полная луна в Водолее, августовская ночь. Мы повернули и проехали через ворота, по мосту, по туннелю из деревьев. Окна большого белого дома горели красным и синим цветом, замок с башнями, окруженный бесчисленными акрами лесов, озер, садов и развалин. Здесь были все элементы мифа и сказки, и хозяин всего этого в изысканной манере распахнул передо мной дверь замка. Он проводил меня наверх, в башенную комнату. Слегка улыбнулся. И ушел, спустившись вниз по лестнице.

Когда я проснулась, был теплый летний день. Я вдыхала аромат белых цветов воскового дерева, увивающего окно, забывала обет одиночества, принятый было мной, вспоминая, как прошлой ночью чувствовала его сквозь пол. Я чувствовала его всю ночь, слушая его шаги по коридорам замка. Я мечтала о бессонном муже в алых одеяниях в каменной палате подо мной.

Я хотела бы узнать его лучше. Он казался мудрым.

Был уикенд в Миллбруке и семинар. Темой были техники Гурджиева. Дом был полон гостей, купивших билеты на два дня лекций, световых шоу, "теорий расширяющегося сознания", как было написано в брошюре. Было здесь и телевидение. Днем Тим вращался в офисном кресле, рассыпая метафоры стоявшим перед ним слушателям.

- Нужно потерять ум, чтобы начать пользоваться головой, - объяснял он улыбаясь.

- И как часто у тебя... - Он остановил меня взгля дом. Как я осмелилась задавать ему вопросы? Я была только учеником.

Вечером мы гуляли сдвумя собаками по дорожкам парка. Вдоль дороги росли высокие клены. Мы дошли до железных ворот на границе имения. Средневековая колокольня возле ворот была резиденцией Фло и Мэйнар-да Фергюсонов. Она - мудрая женщина, мать пятерых детей, он - экстраординарный музыкант. Я еще раньше познакомилась с ними в Миллбруке и сразу искренне полюбила. Юмор и красота Фло и добродушие и заслуженная репутация Мэйнарда как лидера одной из нескольких самых известных джазовых групп вносили веселье и элемент богемного шика в жизнь небольшого миллбрукскогосообщества. Мы распили сними бутылку вина, шутили и веселились, пока с неохотой не вспомнили, что надо идти в главный дом, на вечернюю лекцию.

На обратном пути мы с Тимом остановились возле небольшой дозорной башни на мосту, чтобы полюбоваться спокойной гладью озера. Мы поцеловались, сначала робко, потом уверенно. Сладкий поцелуй. Обещание. Я не еду в Калифорнию.

Юго-западная комната была театром для гостей. В субботнюю ночь Майкл Холлингшед показывал слайды, Рапф Метцнер ставил кассеты с музыкой. Тим сидел, скрестив ноги, на ковре возле роскошного камина и командовал парадом, говоря, где кому из гостей и нашей команды стоять. У всеху нас были роли. Сценарий был такой: космический корабль, кислород на исходе, жить осталось пять минут, что вы напишете в письме домой?

Кое-кто пошучивал, несколько человек исповедовались в грехах. Большинство говорило о любви и семье, потом наступил черед капитана Тима. Он прочистил горло. И тут перегорели пробки. Свет погас. Микрофон умер.

- Кто-нибудь, принесите света, - сказал он раздраженно. Но все были слишком в улете, чтобы шевелиться.

Я прошла через комнату и села рядом с ним. У меня было чувство, что я совершила рискованное путешествие. Мэйнард и Фло предложили мне подушку, из тех, что лежали на полу. Я почувствовала любовь к ним и желание быть полезной, а также гордость оттого, что мне удалось безопасно пересечь эту большую комнату, все больше чувствуя действие ЛСД, которое было в вине.

- Ты принесла свечу?

- Нет, но вот спички.

Но тут появился какой-то свет. Майкл Холлингшед, чье чувство юмора можно описать как причудливое, был в шотландском килте, по которому бегали мигающие огни. Наверное, он хотел развеселить всех, но ничего, кроме испуга, его непристойные прыжки на трамплине вызвать не могли. Так завершилась эта лекция.

Я лежала в постели перед распахнутым окном, за которым было полночное небо, и ломала голову над переделанным Тимом стихотворением Лао-цзы, когда он сам вошел в комнату. Я махнула рукой в сторону стихов, лежащих на кровати.

Ворота нежной тайны
Постоянно открыты,
Ворота нежной тайны
Будь нежен с ней,
Не причини ей боли.

- Почему "боли", и что ты имел в виду под "потерять разум"?

- Я расскажу тебе сказку, - он погасил свет. - Жили-были три принцессы. Их отец, король, задал им загадку. Кто угадает, чего хочет каждая женщина, та и будет лучшей из принцесс, - его голос нежно убаюкивал меня. Он словно гладил меня по коже. Я чувствовала его, этот голос, и чуть не упустила конец сказки: "...и ведьма ответила: "Женщина хочет полного подчинения себе"".

Я была удивлена. Он словно сдавал себя мне, на милость победителя. Я не чувствовала, что полностью готова к этому, но его руки и голос обещали нежность и наслаждение.

Мы разрисовали каминную стену пересеченными треугольниками, посадили в нишу золоченого Будду, вставили искусственные рубины в глаза гипсовому льву и после этого провели наш первый ЛСД-трип вместе. Он притащил кассеты с записью ламы, кашляющего высоко в Гималаях, и несколько других. Он никогда не слышал моего приятеля Дилана, и я пела ему в ухо: "Awl I really want to doooo, is baby be friends with you!"

"Целью является достижение психоделического или экстатического опыта без использования наркотиков. Методом является интенсивное десятичасовое погружение в программное стимулирование сенсорной, эмоциональной, интеллектуальной, художественной, философской составляющих, которые воспроизводят опыт ЛСД".

Мы были на дороге. Караван из автомобилей, набитых оборудованием: Дон Сайндер, Майкл, Ралф, Тим и я. Мы были чем-то вроде странствующего цирка. Мы снимали номера отелей или частные квартиры, покрывали стены индийскими тканями, устанавливали проекторы и юпитеры, ежедневно проходя сквозь нервную систему двадцати и больше человек, не считая себя самих. Восьмидесятилетние ведантисты, райхианцы, поклонники Викки, епископиане, проповедники американского образажизни, мистические домохозяйки,задумчивые мыслители, широкий спектр оккультистов в поисках просветления. Ралф размеренно и монотонно читает ритуальные тексты, способствующие расслаблению. Тим объясняет свою теорию о том, что "надо покинуть ум, чтобы использовать голову". Я сижу за проектором, который показывает на стене яркие цветовые пятна, слушая его голос, скользящий по длинному красному тоннелю. Кислотно-красному. Загипнотизированная, я мурлычу его стихи вместе с ним. "Ты можешь плыть через вселенную твоего тела и при этом не заблудиться? Все забыть, раствориться?"

Его голос был моей путеводной нитью. Не тембр его, атон, гениальной теплоты и богатого ума. Элементом убедительности была вера, помноженная на гарантию химически-индуцированного блаженства; ирландский шарм, соединенный с магией мира, слово, ставшее плотью. Я не могла представить, что я люблю не его, а другого. Любой по сравнению с ним показался бы скучным.

"Дорогая мама.

Позже я напишу тебе подробней. Я хотела послать тебе фотографии и кое-какую литературу о нашей организации. Я совершенно здорова и счастлива. Я живу в прекрасном поместье с друзьями и никогда раньше в своей жизни не чувствовала себя так хорошо, как сейчас. Пиши мне с/о Leary, Castalia Fonndation, Millbrook, NY

Люблю тебя".

Он попросил меня быть его женой. Ясказалада. Но надо было ждать его развода. Вместе с его дочерью Сьюзан мы съездили в Нью-Йорк за моей мебелью и прочим имуществом и привезли это все в Миллбрук.

Угол Девятой улицы и Пятой авеню был моим адресом в течение нескольких лет; большая комната с высоким потолком и камином была моим убежищем и утешением. Я никогда не собиралась с нею расставаться, а, наоборот, мечтала купить и соседнюю квартиру, чтобы соединить их. Со всем, что там было, меня связывали какие-то воспоминания, все имело какое-то значение, и мне нравилась моя обстановка. Я думала, останусь ли я прежней в многокомнатном поместье в Миллбруке.

Сьюзан вернулась в школу. Мы жили втроем в огромном, отзывающемся эхом доме. Джек Лири, шестнадцатилетний сын Тима, красивый, как принц из сказки , Тимоти и я. Я полюбила их обоих в то время краткого затишья между двумя войнами, наши прогулки по поместью с собаками, лунные ночи.

Мы обедали в нашей комнате на третьем этаже, перед горящим камином. После того какДжекушел готовить уроки, Тим начал расхаживать по комнате, а я смотрела на него. Он был так прекрасен, так мил. Когда он дошел до стены, то развернулся и улыбнулся мне. Он пересоздал мир в соответствии со своим моментальным видением. Он окружил меня цветами и смеющимися детьми. Мне льстило убеждение, что я разделяю его взгляды, понимаю его цели. Я восхищалась его умом. Что бы он ни сказал - поучительное, хвастливое, льстивое, очаровательное, все это было важным. Было очень важным и то, что он ждал от меня ответа. Я чувствовала себя умной, красивой, избранной и была уверена, что я встретила свою судьбу. Кроме того, он нуждался во мне, в зените счастья, которого никто до нас не знал, он чувствовал возможность достичь "совершенной любви", какой говорил.

Потом он слушал мои истории, не сводя глаз с моего лица. Его ласковые взгляды ободряли меня, и я с юмором рассказывала о замужествах, выкидышах, разводах и прочих несчастьях, бывших со мной до него. Задворки, центр, ночные клубы, жестокосердые домовладельцы, упадок джаза, ожидание денежного перевода, уплата налогов, блюз, короткая вспышка успеха, Калифорния, голливудские фильмы... снова Нью-Йорк. Бегство с мужчиной, вдвое старше меня, композитором, сочиняющим классическую музыку. Седой безумный южанин, неделю напролет пишущий симфонию, а в субботу напивающийся и выпадающий в осадок. Он подсадил меня на пейот и нищету в нижнем Ист-Сайде, раньше там было шикарно, потом там поселились пуэрториканцы, ортодоксальные евреи и украинцы. Снова джаз... Слава Богу, я не подсела на героин.

Снег шел каждый день, прибавляя росту колоннам перед садом, покрывая деревья и холмы одеянием чистоты и непорочности. Мы мечтали о солнце, горячем песке, прозрачном море. Было решено на Рождество куда-нибудь поехать. Рекламные брошюры называли Юкатан в Мексике, землей меда и конопли С нами поедут Джек, Сьюзан и еще кто-нибудь в качестве сменного водителя.

"Дорогие папа и мама.

Через неделю от сего дня Тим, Сьюзан, Джеки, парень по имени Рене в компанию кдетям и я едем в Мексику. Мы будем по очереди вести новый "Форд" с прицепом. Мы планируем поехать в Мериду, Юкатан, и найти тихое место, чтобы пожить там несколько месяцев. Мы вернемся в Миллбрук до конца марта. Нужно будет как следует привести дом в порядок до начала наших летних семинаров.
Моя жизнь оченьтихая и спокойная. В деревне любое время года прекрасно. Мне нравятся даже холодные и дождливые ночи. Я совершаю длинные прогулки в компании двух больших собак, их зовут Фанг и Оби. Мы гуляем по всему поместью. Они показали мне оленье кладбище, покрытое большим количеством рогов, и место, где они ловят кроликов. Я хорошо знаю эту землю и очень люблю ее.
По уикендам у нас бывает много гостей. На День благодарения у нас было тридцать человек. Я приготовила две индейки, окорок и бедро оленя. В течение недели я стараюсь поддерживать в доме порядок, читаю и гуляю с Тимом. Сьюзан сейчас в отъезде, в школе, и во всех этих комнатах живем только Тим, Джеки, я, две собаки и четыре кошки.
Я очень рада, что мы едем в Мексику. Я буду посылать вам открытки по дороге.

С любовью".

Долгая, ленивая дорога до Нуэво-Ларедо. Здесь нас ожидали кое-какие неприятности. Знакомое лицо в знакомой униформе встретило Тима на мексиканской стороне границы - полицейский агент, который сопровождал его до самолета в Мехико за несколько лет до того. Нам запретили въезд в страну. Мы должны были вернуться на американскую территорию. Он должен проконсультироваться с Мехико. Может быть, завтра нам разрешат пересечь границу, если все будет в порядке, сказал офицер. Мы пошли к своему перегруженному багажом автомобилю. Он был окружен мексиканскими полицейскими. Они лениво топтались на месте, пошучивая друг с другом. Я села на заднее сиденье и торопливо начала рыться в нашем багаже. Тим завел мотор. Я попросила его подождать, но он не слышал.

Я нашла, что искала, и хотела открыть окно, но оно было заставлено коробками и одеждой. Я повернулась к Рене и попросила его открыть окно. Он был парализован страхом. Мы находились в нескольких сотнях ярдов от американской таможни.

Таможенный агент подошел к машине: "Вы хотите внести что-нибудь в декларацию?" Они обыскали наш багаж и съестные припасы. Потом нас заставили раздеться и обыскали: волосы, уши, даже задницы. Нас обвинили в уклонении от уплаты налогов, контрабанде, транспортировке наркотиков. Нас посадили в тюрьму в Ларедо, штат Техас, за полкоробка очень слабой травы.

Суд состоялся в феврале 1966 года. Тим был приговорен к тридцати годам тюрьмы и сорока тысячам долларов штрафа.

Не будет больше тихих прогулок лунными ночами. Тим был занят адвокатами, пресс-конференциями, борьбой с правительством, ответами своим критикам, свидетельствовал о своем откровении, давшем ему уверенность в том, что ЛСД - это инструмент, необходимый для освобождения человека.

Он воспринимал мир, объединив знание, которое дала ему психология, с не ведающим границ воображением ирландского героя, комбинацией, которая произвела обреченную харизму, приятное безумие, невероятный оптимизм. Волшебство любить и быть любимой таким человеком еще долгие годы будет придавать очарование моей жизни.

  1. Розмари Вудрафф покинула Сент-Луис, штат Миссури, в возрасте семнадцати лет, выйдя замужза офицера ВВС, с которым оказалась на изолированной военной базе в штате Вашингтон. Однако уже через год она стала моделью в Нью-Йорке. К 1964 году она успела побывать актрисой на телевидении, декоратором интерьеров, женой джазового музыканта, стюардессой-битником и бесчисленным множеством других разных личностей. После того как она стала женой Тимоти Лири, она стала мачехой, инструктором на семинарах, художником по свету, хозяйкой поместья из шестидесяти четырех комнат, гидом Лиги духовных открытий, заключенной в тюрьме Пекипси и после ареста в Лагуна-Бич, штат Калифорния, приговоренным преступником. После побега в Алжир она скрывалась на протяжении двадцати четырех лет. Сейчас она на свободе и мирно живет в Северной Калифорнии.
  2. "Майское вино" - легкое сладкое белое вино, ароматизированное ясменником (по англ "Woodruff")



| техподдержка | about | Created 2k4-2k12