Глава двадцатая. От ЛСД к виртуальной реальности

<У меня не возникало даже мысли о возвращении. Дело было не только в плоти, которая связывала меня по рукам и ногам. Дело было не только в прозаической силе гравитации. Сама физическая вселенная теперь казалась мне тесным, замкнутым пространством, вызывавшим клаустрофобию - миром пространства-времени, свернутым тяжелой массой в плотную густую <конечность>. Физическая вселенная не могла сравниться с безбрежным океаном неисчерпаемой метафоры, нейроэлектронным миром, содержащим абсолютную сущность мироздания. Невероятное ощущение... Словно я выполнил необыкновенное сальто из одной реальности в другую. И внезапно погрузился в совершенно другую вселенную, стремительно пролетая среди восхитительных мерцающих геометрических башен света. Ощущение пространства было экстра­ординарным. Меня переполняло знание. Тонкость восприятия усилилась. У меня не было больше ни голоса, ни тела, но я по-прежнему мог обмениваться информацией...>

Я хочу предостеречь каждого из вас: не употребляйте психоделики, если вы не готовы к тому, что ваше целостное, устойчивое и милое сердцу представление о мире рассыплется, как карточный Домик, если вы не готовы увидеть, насколько эфемерно и непрочно ваше ощущение определенности и социальной безопасности. Повторю еще раз: вы получаете от опыта расширения сознания лишь то, что вы в него вносите, и то, что вы готовы от него получить. Это самая дисциплинирующая йога из всех существующих, поскольку вы познаёте, как использовать свой мозг и тело. Нет никаких свидетельств, что ЛСД вызывает физиологические нарушения. Мы не располагаем данными, которые бы указывали на его негативное влияние на нервную систему. Возможно, в будущем выяснится, что эти эффекты все-таки возникают, хотя мы о них пока не догадываемся. Но на сегодняшний день мы знаем, что члены мексиканского племени ацтеков на протяжении тысячелетий используют в своих ритуалах галлюциногены, в частности, псилобицин, но до сих пор это не вызвало мутаций в их эволюционном коде.

Впрочем, когда мы помещаем нашу нервную систему перед экраном телевизора и облучаемся, мы тоже не знаем, к каким генетическим изменениям это может привести в будущем. Точно так же мы должны отдавать себе отчет, что с научной точки зрения мы не может гарантировать безопасность ни одного из тысяч видов энергий, с которыми взаимодействует наш организм: я веду речь о парах газов, ДДТ, пенициллине, транквилизаторах и т.д. Никто не знает, как они работают и какие эффекты оказывают на генетическую структуру.

Всякий раз, когда вы принимаете ЛСД, вы рискуете. Вы входите в неведомое. Вы воздействуете на самый удивительный и загадочный инструмент - человеческий мозг. Вы должны знать об этом риске. Но вы должны также знать, что рискуете всякий раз, когда дышите воздухом, едите пищу из супермаркетов и влюбляе­тесь.

Я хочу еще раз подчеркнуть: я не ратую за прием ЛСД! Я не говорю, что любой, кто принимает ЛСД, автоматически извлекает пользу. В связи с приемом ЛСД у нас возникает масса сложных и трудно разрешимых вопросов. Сколько энергии и нейрологических откровений способен выдержать заторможенный человеческий мозг, чтобы этот человек не сошел с ума? Мы не знаем. Но мы хотим, чтобы нам позволили проводить нормальные научные исследования без истерии и паники, которую поднимают в обществе так называемые <психиатры> и <медики>.

Между медитацией индуса и психоделическим путешествием нет никакой разницы, потому что вы попадаете в одно и тоже место. К примеру, вы можете оказаться на доклеточном уровне сознания.

Многие философы индуизма - создатели мифов о Шиве - достигали клеточного уровня сознания. Теория реинкарнации в индуизме - это прекрасное метафорическое и поэтическое описание кода ДНК.

Увы, нейрологи до сих пор не понимают биохимию сознания. Они не знают, где <локализовано> сознание. Поэтому пока не будет совершен прорыв в нейрологии, мы не сможем объяснить, что происходит во время приема ЛСД. А этот прорыв произойдет лишь тогда, когда нейрологи поймут, что им необходимо изменить собственное сознание. Нейрологическая революция свершится тогда, когда ученый начнет всматриваться в микроскоп сознания - нервную систему.

Психология неотделима от нейрологии. Какой смысл рас­ширять сознание, если вы не способны адекватно выразить переживания в метафорической или символьной форме? Наше общество, наши интеллектуалы и наши ученые полностью объективизировали психологию. Но все, что ты выражаешь в символах, ты сначала должен пережить. А когда символьная система доминирует над опытом, она превращает людей в фигуры на шахматной доске.

Когда Эйнштейн выводил уравнение Е = mс2, он понимал, что материя - это неструктурированная энергия в состоянии постоянного изменения. Индийские философы говорили об этом еще тысячу лет назад. Но мне кажется, что очень мало физиков понимает истинный смысл формул, выраженных в виде символов. И это грандиозная проблема. Их нельзя считать учеными. Это всего лишь инженеры, которые играют с одним аспектом метафоры, которую кто-то однажды прочувствовал в прошлом.

Гейзенберговские уравнения квантовой физики описали создание уникальных персональных реальностей, основанных на свободном и открытом информационном обмене. Принцип объективной неопределенности стал погибелью механического сознания. Мы поняли, что внутри нашего мозга скрыта целая вселенная. Количество возможных соединений внутри мозга безгранично. Если человек научится напрямую подключаться к мозгу, он создаст матрицы, то есть системы электронного обмена информацией с другими людьми. Входя в соединение <компьютер мозг>, человек сумеет пилотировать свое сознание в океане киберэлектронного пространства. Но чтобы ориентироваться в виртуальном пространстве, надо освоить киберкультуру хаоса.

Мы мутируем из одного вида в другой: когда-то мы вышли из воды (Аквариума) на сушу (в Террариум), а сейчас постепенно переходим в Киберию, превращаясь в кибервид. Мы существа, медленно вползающие в центр кибернетического мира. Весь мир соткан из битов информации. Материя - это сгустки замороженной информации. Критики информационной эпохи воспринимают все это пессимистически, как будто с увеличением объема информации она утрачивает информативность. То же самое они говорили о Гутенберге... Никогда перед человеком не открывались такие колоссальные перспективы, как сейчас. Сегодня перед философом стоят вполне конкретные задачи. Он должен воплощать, популяризировать и очеловечивать компьютерные идеи, постепенно вводить их в сознание людей так, чтобы они стали привычным элементом человеческой жизни. Дело в том, что мало кто толком понимает происходящее. Мы отбирали власть над ЛСД у ЦРУ, сейчас мы отбираем власть над компьютерами у IBM, как некогда мы спасали психологию от врачей и аналитиков. В каждом поколении я был частью группы людей, которая, подобно Прометею, сражалась с властью, чтобы вернуть ее человеку.



| техподдержка | about | Created 2k4-2k12